«Надо с нами пожестче». Можно ли победить хамство в Церкви

27.02.2019 12:22 1

«Надо с нами пожестче». Можно ли победить хамство в Церкви

Нужно ли терпеть хамство и грубость в Церкви, что должен сделать священник, если сильно устал и сорвался, почему мы считаем, что «свои» все стерпят, и какое поведение можно назвать подлинным смирением – рассказывает игумен Нектарий (Морозов).

Когда хамство священника предлагается как стандарт

– Почему хамство не только не побеждено в нашей Церкви, но и распространилось на пастырей?

«Надо с нами пожестче». Можно ли победить хамство в Церкви

Игумен Нектарий (Морозов)

– Потому что путь наименьшего сопротивления всегда ошибочно представляется наиболее простым. Люди приходят в храм с самыми разными проблемами, с самыми разными вопросами, и да – с ними не всегда легко, потому что мы все приходим в Церковь как во врачебницу, а значит – со своими болезнями. Может священник от этого уставать, может иногда проявлять несдержанность, срываться? Не должен, но может.

Но только в таком случае ему необходимо каяться в этом и просить у Бога помощи, просить любви, если он видит в себе ее оскудение. Однако когда появляются в публичном пространстве пастыри, предлагающие хамство как некий стандарт отношения священника к людям, то тех, кто нетверд, такая «стандартизация» на путь наименьшего сопротивления легко сталкивает. Ну и плюс к этому огромная наша беда – недостаток элементарной культуры общения. Он ощущается на всех уровнях жизни общества, во всех его слоях, и Церковь, к сожалению, не становится исключением.

– Как реагировать на проявления откровенной грубости от лиц в священном сане? Как отвечать другим, которые со слезами приходят и жалуются на поведение священников и епископов?

– Думаю, что нужно не уставать напоминать о том, что в Церкви совершен лишь Христос, что мы все исполнены недостатков, что это горькая данность нашей жизни.

Но у нас есть выбор: отступить, бежать от этой данности, сказав: «Это не мое, я этого терпеть не хочу», или же преодолевать ее, понимая, что Христос тоже терпит все это в Церкви, давая возможность, давая свободу каждому жить так, как он считает нужным.

Ведь то, что Христос – Глава Церкви, не упраздняет нашей свободы. А Господь очень деликатен, Он не мешает нам эту свободу реализовывать.

Он лишь помогает нам даже от этого недолжного получать пользу, усовершаться в мужестве, твердости и, на самом деле, в том же смирении – не согласии, а именно смирении как подвиге. И, конечно, Он судит в конце времен – как мы жили, что мы делали, какой выбор совершали.

И смею надеяться, что тех, кто имел перед своими глазами в Церкви примеры жизни неподобающей, но сам жил, стремился изо всех сил жить по-христиански, Господь за их труд почтит. Потому что очень это непростой труд, иногда кажется, невозможный. Но – возможный, ибо Господь все равно с нами и не оставляет нас ни на мгновение, лишь бы мы об этом помнили.

– Почему те люди, которые хамят пастве в России, когда оказываются в другой стране, ведут себя вежливо?

– Мне кажется, вопрос риторический. Обычная транспортная ситуация: распоясавшийся хулиган, терроризирующий пассажиров – пожилых женщин, усталых женщин, едущих с работы, замученных жизнью и пивом мужичков… Но вот заходит в автобус или троллейбус крепкий молодой человек, косая сажень в плечах, одежда обтягивает мощное тело, уши сломаны – как это нередко бывает с борцами.

И что наш хулиган? Если у него остались еще какие-то проблески здравого смысла, то будет вести себя тише воды и ниже травы: понимает ведь, что вновь вошедший не спустит ему его безобразий. Вот примерно то же и с вашим вопросом: приезжая туда, где такого поведения не потерпят, люди, привыкшие вести себя на родине не лучшим образом, перестраиваются. Почему? Потому что в общем-то понимают, что хорошо и что плохо. Понимают? Ну, конечно же, понимают. И часто рассказывают об этом другим.

– Всегда ли возмущение хамством говорит об отсутствии смирения?

– Возмущение – вообще плохое состояние. Когда возмущаешься, из глубины сердечной такая муть поднимается в полном смысле этого слова, что потом очень долго бывает трудно очистить от нее свои слова, чувства, поступки. Но вот неприятие хамства – явление совершенно нормальное. Хамство – безобразие, хорошего в нем нет ничего. Почему же мы должны относиться к нему уважительно?

Правильная реакция – отойти в сторону, уйти от столкновения, когда это возможно, а если невозможно, то и противостоять. Ведь противостоять хамству можно и со смирением, и совершенно по-христиански. Апостола Павла первосвященник приказывает бить по лицу, а он говорит на это: «Так будет бить тебя Бог, стена подбеленная». Самое главное – в нашем противодействии не должно быть ответного хамства. Но тут, как правило, все определяется тем состоянием, в котором мы находимся – состоянием нашего сердца, нашей христианской жизни.

Долго ли свои потерпят

– “Они ж свои – перетопчутся” – это пренебрежительное отношение к своим, родным, мне кажется, мы замечаем не только в миру, но и в жизни Церкви. “Ничего, потерпят”. Наряду с таким унизительным отношением мы видим откровенное заискивание перед людьми, к Церкви имеющими весьма отдаленное отношение. Не отдаляет ли это от Церкви людей, которые как раз и считаются «своими»?

– Да, к сожалению, «свои – потерпят» – это достаточно распространенный шаблон, характерный для многих областей нашей действительности, в том числе и для жизни церковной.

Что можно об этом сказать? Что такое отношение к людям, с которыми тебя объединяет одно отечество или, еще больше, одна вера, недопустимо? Мне кажется, что это настолько очевидно, что лишний раз не имеет смысла констатировать подобную истину: каждый здравомыслящий человек и так в этом убежден, а тот, кому нужно ее как-то доказывать, обосновывать…

Скорее всего, тут мы мало преуспеем: для того, чтобы думать иначе, нужно иметь какое-то глубокое внутреннее повреждение, какие-то «особые» взгляды, своего рода броню из них, через которую очень и очень трудно пробиться.

Наш народ на протяжении многих веков привык терпеть такие условия жизни, которые большинством европейских народов воспринимались бы как невозможные. И речь не только о материальных условиях, но и о том, что гораздо важнее: о свободе, об уважении власти к народу, о возможности развиваться и самостоятельно выбирать свой жизненный путь. И эта терпеливость далеко не всегда является добродетелью. Добродетельно лишь осознанное смирение, являющееся христианским выбором человека, его личным подвигом.

А смирение по необходимости, смирение от безысходности, в основе которого лежит не волевое решение, а полное безволие, весьма мало отношения имеет к христианству.

Особенно горько, когда такие «стандарты» из общественной жизни перетекают в жизнь Церкви. Единственно верное отношение людей Церкви к тем, кто находится вне ее – это любовь, забота, сопереживание, желание помочь обрести ту истину, которая для нас самих является центром, стержнем жизни или самой жизнью. Заискивание перед ними, равно как и высокомерие в отношении их, – вещи абсолютно недопустимые и – «не работающие» притом, никого ровным счетом ко Христу не влекущие.

«Надо с нами пожестче». Можно ли победить хамство в Церкви

Фото: tatmitropolia.ru

Не отдаляет ли такое отношение к «своим» от Церкви? Хотелось бы сказать, что нет, но реальность свидетельствует об обратном. Первоначально вызывает недоумение, боль, потом – отчуждение. Ведь люди далеко не всегда способны разделить Церковь и наше пастырское несовершенство, понять, что второе не упраздняет истинности первого. И не надо от них этого требовать. Гораздо правильнее – стараться соответствовать тому, что они в Церкви, прочитав хотя бы однажды Евангелие, рассчитывают увидеть.

Сами хотят, чтобы с ними были пожестче

– Есть и такое мнение: чем больше меня в Церкви унизят, чем больше грязи выльют в душу, тем лучше – тем я “смиреннее”. Если не так – ты несмиренный, да и вообще вопрос, православный ли. Иногда кажется, что под таким “смирением” скрывается мазохизм какой-то. Оправдано ли такое чувство? Чем отличается смирение от издевательства над ближним и самим собой?

– Я уже попытался объяснить, в чем заключается отличие между смирением как добродетелью и смирением по необходимости, которое является не следствием христианского выбора, а смирением от безысходности.

Вы никогда не читали разные истории и анекдоты о Ходже Насреддине? Я вот очень любил их и даже сейчас порой что-то перечитываю. И вот есть в одной из них такой момент. Бык соседа нанес урон посевам на поле Ходжи. И Ходжа, встретив потом этого соседа, а вместе с ним и быка, набросился на него и начал лупить палкой по голове и по рогам. А на возмущение соседа отвечал: «Ты не знаешь, за что я его бью, а он знает – видишь, как он голову повесил!»

Вот это – не совсем добродетель и не совсем смирение, быку просто было больно, страшно и он не знал, что делать… А смирение – это когда после удара по правой щеке ты подставляешь левую сознательно, зная, за что ты страдаешь, отдавая себе в этом отчет, в отличие от быка. Вот только относится это все к тому, кого смиряют – люди, обстоятельства, Сам Господь.

Что же до тех, кто присваивает себе право смирять… Можно смирять человека, если это твой ребенок или ты старец, а это твой послушник. Но что для этого необходимо? Во-первых, любовь. Во-вторых, опыт. В-третьих, и это самое главное, понимание того, что ты за смиряемого несешь перед Богом ответственность – такую, что о ней и подумать страшно. И те, кто думает, не смиряют, а просто любят, заботятся и учат. И, проявляя строгость, растворяют ее любовью.

Остальное – от лукавого, особенно – когда кто-то пытается свои недостатки, свою несдержанность, свое властолюбие оправдать каким-то «духовным» образом, а тем паче – если ссылается при этом на Слово Божие.

Примеров жесткого, жестокого, хамского отношения к людям полно в окружающей нас жизни, и не за этим приходят люди в Церковь, а за светом, за истиной, за любовью.

И если мы не покажем, не явим этой любви в себе, то как люди смогут поверить, что мы – служители Бога, Чье Имя – Любовь? Как им не усомниться: не заблудились, не ошиблись ли они?

Хотя есть и нечто более страшное, на мой взгляд: когда люди, изломанные, исковерканные жизнью, сами хотят, чтобы с ними были пожестче, и, встречая такое отношение, радуются ему, как чему-то родному и дорогому, и с радостью ложатся под плеть грубого слова, любят, по слову апостола Павла, когда кто-то «бьет им в лицо».

Что за этим стоит? Иногда – неправильно переживаемое чувство вины, своей «порченности» и притом неготовность что-то в себе менять, трудиться над собой, и как следствие – принятие «наказания» с каким-то нездоровым чувством, едва ли не со сладострастием. Мне, откровенно говоря, представляется, что это вообще относится к области тех патологий сознания, которые надо обсуждать со специалистами подходящего профиля.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Кому доверить организацию похорон? Большой выбор икон Большой выбор бесплатных игровых автоматов Сирия обвинила Израиль в похищении ценных артефактов из синагоги, основанной пророком Илией Женщина впервые заняла пост епископа Лондона

Православная лента