О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

14.10.2018 18:17 35

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Сегодня произошла авария при запуске ракеты-носителя «Союз-ФГ» с пилотируемым кораблем «Союз МС-10» с космодрома Байконур. Корабль должен был доставить российского космонавта Алексея Овчинина и астронавта NASA Ника Хейга на Международную космическую станцию (МКС). Экипаж аварийно приземлился, вышел на связь, травм нет. В 2015 году американец Скотт Келли находился на МКС вместе с Геннадием Падалкой, Михаилом Корниенко, Терри Вёрстом, Антоном Шкаплеровым и Самантой Кристофоретти. О тостах и дружбе, киносеансах и шоколадном пудинге, а также посадке в капсуле “Союза” - в книге американского астронавта “Стойкость. Мой год в космосе”, которая вышла в издательстве “Альпина Нон-фикшн”.

Последняя конференция по планированию пройдет в 7:30 вечера, вскоре после нее будет ужин. Сегодня пятница, и мы, как обычно, готовимся к совместному ужину в российском сегменте. Мише обычно не терпится начать уик-энд, и во второй половине дня он приплывает на американскую часть МКС обсудить планы.

— Во сколько начнем, брат? — спрашивает он с огнем в широко распахнутых голубых глазах.

— Может, в восемь?

— Давайте в семь сорок пять!

Я соглашаюсь.

Вечером, завершив DPC и проверив, как идет эксперимент, я быстро звоню Амико. «Собираюсь в Boondoggles», — под названием нашего местного бара в Хьюстоне я подразумеваю российский сегмент МКС, и Амико понимает шутку.

Я собираю все необходимое для пятничного ужина в большой пакет со струнным замком. Кладу личные столовые приборы: ложку и ножницы для открывания пакетов с пищей. Беру угощение для общего стола из моего дополнительного продовольственного контейнера и из запасов, взятых из дома: консервированную форель, мексиканское мясо и плавленый сыр, похожий на Cheez Whiz, который нравится Геннадию.

Русские всегда делятся черной, как смола, икрой, к которой я пристрастился, и консервированным крабовым мясом. Саманта тоже приносит отличные закуски — у европейцев самая лучшая кухня.

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Американский астронавт Скотт Келли

С пакетом припасов под мышкой я направляюсь в «Ноуд-1», потом проплываю через РМА-1 (Pressurized Mating Adapter, герметизированный стыковочный адаптер) — короткий темный тоннель между американским и русским сегментами. Он не отличается ни красотой, ни просторностью: около двух метров в длину, скошенный под острым углом, он спроектирован узким и стал еще теснее из-за груза, который мы храним здесь в белых тканевых мешках. Я миную российский модуль ФГБ (функционально-грузовой блок) и попадаю в cлужебный модуль, где Геннадий и Саманта смотрят фильм на ноутбуке, а Антон «висит» в горизонтальном по отношению к ним положении, заканчивая эксперимент на стене. На экране мерцает лицо молодой женщины, перекошенное от дурных предчувствий, мужской голос за кадром грозно говорит по-русски.

— Что смотрите? — спрашиваю я.

— «Пятьдесят оттенков серого», — откликается Саманта. — В русском дубляже.

Геннадий по-английски здоровается со мной и благодарит за принесенные продукты, потом по-русски пытается убедить Саманту, что «Пятьдесят оттенков» — великое литературное произведение.

— Это нелепо, — отвечает она, не отрываясь от экрана.

На беглом русском они с Геннадием полушутя спорят о месте романа «Пятьдесят оттенков» в литературе, когда из туалета возвращается Миша. Приплывает Терри с собственным пакетом припасов и здоровается со всеми.

Антон приглашает нас к столу. Он пилотировал МиГ в российских ВВС до отбора в отряд космонавтов, и, если бы в 1990-х геополитический расклад сложился иначе, я мог бы встретиться с ним в бою. Основательный и надежный в плане как физической, так и технической подготовки, он питает пристрастие к глуповатым шуткам и задушевным разговорам, любовь к которым у него чрезмерна даже для русского.

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Российский космонавт-испытатель отряда ФГБУ «НИИ ЦПК имени Ю. А. Гагарина», полковник ВВС РФ Антон Шкаплеров.

По-английски он говорит, делая паузы в самых неожиданных местах предложений, но я уверен, что мой русский звучит намного хуже.

Однажды я спросил Антона, что бы он сделал, если бы его МиГ-21 и мой F-14 в роковой день встретились на одной прямой, — какой маневр совершил бы, чтобы получить преимущество надо мной? В летной школе и на службе в истребительной авиации нам с товарищами часто задавали вопросы о МиГах и их возможностях. Все, что у нас было, — догадки, основанные на знании военного дела. Оказалось, точно так же гадала и советская сторона.

Из разговоров с Антоном и другими космонавтами у меня сложилось впечатление, что они не слишком много знали о наших самолетах и что обучение воздушному бою, в котором мне противостоял очень опытный пилот на F-16, изображавшем МиГ, было в значительной мере избыточным. Русские пилоты не менее талантливы, просто они имели гораздо меньше налета, чем мы (я налетал более 1500 часов на F-14, а Антон — в лучшем случае 400 часов на МиГе), скорее всего из-за ограниченного бюджета.

С тех пор как Геннадий появился на МКС, Антон и Миша ведут себя так, словно он главный, хотя официально командиром российского сегмента является Антон. Геннадий, как всегда, великолепен, все само собой налаживается рядом с ним, так как он прирожденный лидер. Он не предпринимает ни малейших попыток взять власть, но что-то заставляет других прислушиваться к нему.

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Российский космонавт, полковник ВВС Геннадий Падалка. Занимает первое место по суммарной продолжительности нахождения в космосе – 878 дней.

С Мишей тоже пока что летать одно удовольствие. Он искренне сопереживает людям и, регулярно спрашивая, как у меня дела, действительно хочет это знать. Ему не все равно, что происходит в жизни его друзей, как они себя чувствуют и чем он может помочь. Главные его черты — умение дружить и дух товарищества, он привносит чувство солидарности во все, что делает.

Меня часто спрашивают, как мы ладим с русскими, и, кажется, не верят, когда я отвечаю: «Без проблем». Люди из наших стран ежедневно сталкиваются с культурным взаимонепониманием. Русским американцы на первый взгляд представляются наивными и слабыми, американцам русские — каменными и отчужденными, но я понял, что это лишь видимость. Я часто вспоминаю вычитанное однажды определение русского характера: «братство обездоленных». Оно говорит о том, что русских связывает история, полная войн и бедствий. Мне казалось, что это из «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова, но я так и не смог найти это место ни в одном переводе.

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Лётчик-космонавт Российской Федерации, Герой России Михаил Корниенко. Совершил два космических полёта.

Мы стараемся узнавать и уважать культуру друг друга и согласились вместе осуществить этот огромный сложный проект, поэтому стараемся понимать и видеть лучшее друг в друге. От членов экипажа, с которыми я летаю, зависит практически каждый аспект моего полета. Если работаешь с правильным человеком, то и самый тяжелый день проходит благополучно, с неправильным — простейшее задание станет неподъемным. В зависимости от того, кто находится рядом, год в космосе может стать мучительным, заполниться конфликтами или омрачиться ежедневным раздражением из-за человека, с которым не находишь общего языка и от которого в то же время тебе некуда деться. До сих пор мне очень везло.

Когда все мы собираемся за столом, Геннадий откашливается, и по его серьезному виду становится понятно, что он собирается произнести тост. Русские очень серьезно относятся к тостам, и первый за вечер — самый важный. Он всегда посвящен присутствующим и причине, собравшей их вместе.

— Ребята, — начинает он, — можете поверить, что мы действительно здесь, в космосе? Мы шестеро здесь единственные люди, представители Земли, и я горжусь тем, что я один из вас. Это потрясающе. Давайте выпьем за нас и нашу дружбу.

— За нас, — подхватываем мы все, и вечер официально открывается.

Шестерым трудно есть одновременно в таком тесном пространстве, но мы предвкушаем возможность разделить трапезу всем экипажем. Ленты-ворсовки велкро и скотч фиксируют нашу еду, но всегда найдется какой-нибудь ускользнувший от хозяина отщепенец — мягкий контейнер с питьевой водой, ложка, печенье, — который приходится ловить. Это тоже часть ужина — хватать чей-нибудь напиток, проплывающий мимо твоей головы.

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Терри Уэйн Вёртс.
Американский космонавт
Астронавт НАСА. Совершил один космический полёт – на шаттле «Индевор» в качестве пилота

За едой мы слушаем музыку, обычно мой плейлист на взятом в космос iPad: U2, Coldplay, Брюс Спрингстин. Русским особенно нравится Depeche Mode. Иногда я подсовываю слушателям что-нибудь из Pink Floyd или Grateful Dead. Русские не возражают против рока 60-х, но хип-хоп их не интересует, хотя я много раз пытался познакомить их с творчеством Jay-Z и Эминема.

Мы обсуждаем, как нам работалось на этой неделе. Русские расспрашивают о захвате корабля Dragon, а мы их о том, когда придет следующий «Прогресс» для пополнения запасов. Мы разговариваем о семьях и о текущих событиях в наших странах. Важных новостей, затрагивающих одновременно Соединенные Штаты и Россию, например их участие в событиях в Сирии, все касаются слегка, стараясь не углубляться в детали.

Иногда русских захватывает какой-то американский новостной сюжет. Например, когда двое заключенных сбежали из тюрьмы к северу от Нью-Йорка, Геннадий и Миша проявили живой интерес к их судьбе и постоянно спрашивали меня, удалось ли их поймать. Я заметил, что они охотно следят за обновлениями новостей CNN на нашем проекционном экране, когда следуют через «Ноуд-1».

Вечер продолжается, и русские произносят второй тост, обычно посвященный чему-то конкретному, например текущим событиям. Сегодняшний тост — за Dragon и запасы, которые он нам доставил. Третий тост традиционно провозглашается за жен или других близких и за семьи. Пока Антон произносит его, все мы замираем и думаем о своих любимых.

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Саманта Кристофоретти

Итальянский астронавт. Третья женщина-астронавт Европейского космического агентства и первая женщина-астронавт Итальянского космического агентства. Обладатель рекорда продолжительности полета среди женщин

Заходит разговор о возвращении на Землю на «Союзе». Большинство присутствующих уже испытывали это хотя бы однажды — рекордсмен Геннадий даже четыре раза, — но для Терри и Саманты возвращение в мае станет первым. Это суровое испытание, и четверо бывалых делятся опытом. Геннадий вспоминает, как в один из предыдущих его полетов капсула «Союза» ударилась о землю и перекатилась, так что космонавты оказались вверх ногами. Один из членов экипажа попытался тайком провезти в скафандре кое-какие сувениры с орбиты, и из-за этого лишнего груза вкупе с необычным положением при приземлении вес тела этого, оставшегося неназванным, космонавта пришелся на паховую область. Боль у него была такая, что Геннадий отстегнул ремни, рискуя свернуть шею при падении на голову, и помог несчастному изменить положение, чтобы облегчить его муки. Терри и Саманту этот рассказ, похоже, не вдохновил.

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Пятничный ужин обязательно завершается десертом. Русский космический десерт — почти всегда просто банка яблочного пюре. Обитатели американского сегмента МКС имеют больший выбор, хотя наши десерты не шедевры кулинарного искусства. Сам я предпочитаю закрытый пирог с вишней и черникой, а у русских неизменным успехом пользуется шоколадный пудинг, поэтому я захватил его в качестве угощения. Меня бесит, что наши специалисты по питанию требуют снабжать нас одинаковым количеством шоколадных, ванильных и карамельных пудингов, хотя фундаментальный закон природы гласит, что шоколадный исчезает гораздо быстрее. Ни у кого в космосе не развивается ванилиновая зависимость (как, впрочем, и на Земле).

Мы прощаемся и возвращаемся в американский сегмент, не забыв захватить свои ложки и остатки трапезы. В каюте я просматриваю план на завтрашний день, субботу. Как часто случается в космосе, работа захватит часть выходных, а мне вдобавок нужно будет выполнить обязательный комплекс спортивных упражнений. Я снимаю брюки и фиксирую их на стене, подсунув под эластичный крепежный трос, футболку решаю не менять, чищу зубы. Надеваю головную гарнитуру и звоню Амико поговорить несколько минут перед сном. У нее еще ранний вечер. Я рассказываю о захвате корабля Dragon, о «Пятидесяти оттенках серого», о том, как меня снова донимает углекислый газ, о курьезном приземлении Геннадия в капсуле «Союза».

О тостах на МКС и посадке в капсуле “Союза”: из книги астронавта Скотта Келли “Стойкость”

Она о своем рабочем дне, значительную часть которого посвятила записи серии онлайнового сериала НАСА «Космос вызывает Землю». Недавно она поделилась со мной, что старший сын Корбин убеждает ее перестать все время думать о космической станции: «Твою работу заполняет космос и домашнюю жизнь тоже заполняет космос. Ты никогда от этого не отдыхаешь». Так и есть! Она по-прежнему помогает другому сыну, 18-летнему Тристану, справиться с последствиями автомобильной аварии с возгоранием, заботится о моей дочери Саманте и выполняет поручения моего отца. Какое счастье, что Амико занимается всеми моими делами на Земле, жаль только, что я почти ничем не могу ей помочь! Этот год в космосе — испытание на стойкость и для Амико, важно об этом помнить.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Получайте подписчиков за деньги Жителей и священников Красноярска возмутили бутылки водки в форме местной часовни (ФОТО) Русская православная церковь продолжит оказывать помощь Сирии, заявил патриарх Какие слезы сделают для нас ближе мир Христов Российские мусульмане предлагают охватить религиозными курсами как можно больше школьников, освободив от этого только самых младших

Православная лента