«Такое светлое было у нее лицо, точно дарила она дочери жизнь, а не разрешение на смерть»

24.11.2018 16:53 2

«Такое светлое было у нее лицо, точно дарила она дочери жизнь, а не разрешение на смерть»

В издательстве Corpus вышли мемуары Ольги Адамовой-Слиозберг «Путь». В 1936 году Ольгу Львовну арестовали, реабилитирована она была только после смерти Сталина. В своей книге она рассказывает о 20 годах тюрем, лагерей и ссылок и о людях, с которыми ее свела судьба. «Такое светлое было у нее лицо, точно дарила она дочери жизнь, а не разрешение на смерть»

Ольга Адамова-Слиозберг

В нашу камеру попали мать и дочь. Это был единственный случай, когда родных не разъединили по каким-то соображениям. Матери было семьдесят лет, дочери — сорок.

Мать, внучка сосланного в Сибирь декабриста, чистенькая, домовитая старушка, очень религиозная, внимательно поглядывала вокруг и только руками разводила. Выслушает какую-нибудь горестную повесть, пожмет плечами и скажет: “Давайте-ка лучше пить чай с сухариками! Я посушила на батарее”. А сухарики аккуратно нарезаны ниткой (ножей ведь в тюрьме не бывает), хорошо высушены, посыпаны солью.

Дочка, Тамара Константиновна, — врач. Материнская порода чувствовалась во всем: сдержанная, внешне спокойная, всегда подтянутая. А выдержка ей была очень нужна: ей вменяли тяжелое преступление по 8-му пункту (террор).

Следователь поклялся добиться признания и применял к ней весь арсенал своих средств. Ее запугивали, били, по пять-восемь суток она сидела в холодном карцере на хлебе и воде за грубость на следствии и запирательство. Вызывали ее каждую ночь, а днем не давали спать. Бывало, придет бедная Тамара Константиновна в восемь часов утра, сядет спиной к двери и сидя хочет поспать. Тотчас окрик: “Не спать!” Так она и мучилась целыми днями. Мать и мы все ее загораживали, а нас отгоняли.

После отбоя, только она ляжет, лязг ключа и голос дежурного: “Собирайтесь на допрос!” При всей своей выдержке она менялась в лице, и слезы катились из глаз. А мать крестила ее и шептала: “Мужайся!”

Дело дочери оборачивалось плохо, несмотря на то что она не подписала ни одного протокола. Много было показаний на нее, бессмысленных, явно выбитых, но вполне достаточных, чтобы обеспечить ей пятнадцать лет. (Их она впоследствии и получила.)

А мать почему-то решили отпустить. Почему, никто не знал. Пути следствия неисповедимы, но по целому ряду признаков было ясно, что ее отпустят.

И вот однажды вошел в камеру корпусной и вызвал нашу старушку с вещами. Мы поняли, что на волю. (Так оно и оказалось.) Милая наша старушка раздала в камере все свои вещи — кому расческу, кому зубную щетку, кому теплые носки.

Дочери отдала все самое лучшее, а потом перекрестила ее и сказала: “Благословляю тебя материнским благословением и разрешаю, если очень плохо будет, наложить на себя руки. Не надо мучиться. Грех твой перед Богом беру на себя!” Тамара Константиновна целовала ее руку, а мать крестила ее, молилась, и такое чудесное, светлое было у нее лицо, точно дарила она дочери жизнь, а не разрешение на смерть.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Церковь в Германии пригрозила наказанием «весенним уборщикам», которые самовольно удалили свастику с исторического колокола В Саранске священники забрались в вертолет с иконой Богородицы и облетели объекты ЧМ-2018 В Крыму освятили Андреевские флаги кораблей Черноморского флота Израильтянину разрешили развестись с женой-лентяйкой Женщина впервые заняла пост епископа Лондона

Православная лента