“Больше трех детей в руки не давать!” – помогут ли ограничения и тесты устройству сирот

16.08.2018 20:32 1

“Больше трех детей в руки не давать!” – помогут ли ограничения и тесты устройству сирот

В Министерстве просвещения предложили сократить число одновременно усыновляемых детей в приемной семье — сейчас родных и приемных детей может быть восемь — и серьезно ужесточить требования к потенциальным приемным родителям. Президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская объяснила, почему это не те меры, которые могли бы решить проблему сиротства и устройства в семью.

Кроме школ приемных родителей нет ничего

“Больше трех детей в руки не давать!” – помогут ли ограничения и тесты устройству сирот

Елена Альшанская

Сегодня у нас действительно достаточно формальный подход к тому, как оценивается приемная семья. Речь идет об условиях жизни, финансовом положении, каких-то справках, но не о том, что человек думает, как оценивает свои возможности. В этой ситуации говорить, что решением всего множества серьезнейших проблем – отсутствующих специалистов, отсутствующих в целом секторов и должностей – будет ограничение на количество детей в семье и какой-то там тест, абсолютно несерьезно.

Единственное, что положение как-то исправило, – это обязательные школы приемных родителей. Хотя бы в формате подготовки до людей доносят важную для них информацию. Проблема только в том, что эти школы очень неоднородны, и в некоторых преподавание довольно некачественное. Мы часто видим отзывы в соцсетях в группах приемных родителей из регионов про то, что им рассказывали на школах.

Понятно, что, к сожалению, уровень очень негладкий. Но помимо такой подготовки действительно нет ничего. Более того, считается, что и это нужно не всем. Кровным родственникам или тем, кто уже был опекуном или усыновителем, школу проходить не нужно, что совершенно неправильно. Те же кровные родственники – одна из самых рискованных категорий по возврату детей в подростковом возрасте в детские дома. Конечно, им нужна подготовка, но подготовка другая.

Подготовка приемных родителей совершенно не дифференцирована, и в этом – одна из самых ключевых проблем. У нас готовят неких сферических приемных родителей в вакууме. Более того, даже для разных форм семейного устройства – усыновление, приемная семья – одна и та же подготовка по одной программе, что ненормально. Я уже молчу про то, что разные категории детей, разные ситуации требуют разных знаний и ресурсов. Вот этой дифференциации совершенно нет. Как нет работы, которая направлена на то, чтобы оценить ресурсы родителей по отношению к конкретному ребенку.

У нас абсолютно разделены процессы подготовки и подбора ребенка. Получается, мы готовим родителей-универсалов ко всему, непонятно только, к чему именно. Единственное: опека может в заключении указать возраст ребенка и количество детей. Но этого недостаточно, потому что речь не всегда идет о возрасте, а, например, о том, может ли родитель оценивать свой ресурс для того, чтобы принять ребенка с ОВЗ или с сильной травмой, если он был свидетелем насилия или убийства в своей семье или сам пережил насилие.

Если ребенок оказался в учреждении, в его жизни случилась трагедия

Когда приемный родитель берет ребенка, часто ситуация такова, что на этом этапе уже никакой процедуры оценки, действительно ли он понимает, какие у ребенка потребности, справится ли он, знает ли, какая дальше нужна работа – этого ничего нет. В этом месте у нас дыра, и большая, потому что часто родитель с самыми хорошими намерениями, услышавший очень правильные вещи в школе приемных родителей, не готов к тем конкретным сложностям, которые с этим ребёнком начинаются.

Самое главное, чего не хватает сейчас, – полноценного обсуждения с семьей потребностей ребенка и ее ресурсов. Семью нужно воспринимать не как коробочку, в которую мы кладем ребенка, а как живых ответственных полноценных людей, с которыми это все можно обсуждать. Потенциальные родители, допустим, хотят взять Ванечку, или им предлагают взять Ванечку, и специалист должен рассказать, какой у этого мальчика анамнез: в такой-то ситуации он попал в детский дом, такие сложности были внутри детского дома, нам кажется, что потребности такие и такие, вы должны понимать, что для этого нужны будут такие-то дополнительные ресурсы. Если родители все это осознают и готовы к этому – прекрасно. Если это вызывает у них сложности и протест, то, видимо, с этим ребенком они не справятся.

Такого этапа нет совершенно, а главное, нет специалистов, которые могут адекватно оценить состояние, ресурсы и потребности ребенка и семьи. И пока у нас таких специалистов нет, мы действительно можем только вводить формальные правила и ограничения в надежде, что они каким-то образом снизят процент возвратов и трагических происшествий.

Но на самом деле, мне кажется, это попытка искать под фонарем. Снизить рискованные для детей ситуации может только полное понимание родителем потребностей этого конкретного ребенка, его жизненной ситуации и понимание специалистами ресурсов этой семьи, а также умение семьи – это самое главное и важное, чему можно научиться – обращаться за помощью.

Специалистов у нас нигде не готовят, нет даже таких специальностей, в ряде регионов вообще нет служб сопровождения, а сотрудники учреждения, которые теоретически могли бы адекватно рассказать о ребёнке, часто не знают ничего о том, как он к ним попал и что случилось у него в семье, потому что это эта информация не у них, а у органов опеки; или совершенно некорректно оценивают состояние ребенка и сами ничего не знают о том, какая ребенку нужна реабилитация и с точки зрения его заболевания, и с точки зрения его травмирующей жизненной ситуации.

Мы должны понимать одну простую вещь: если ребенок оказался в учреждении, значит, что-то в его жизни травмирующее произошло, просто так там дети не оказываются. Это вроде как очевидный факт, но из него не делается никаких выводов.

Выстраивать систему и помогать кровной опеке

Еще более значимая проблема, о которой я постоянно говорю и буду говорить, – это то, что сегодня семейное устройство у нас организовано так: когда ребенка изымают из семьи, в течение месяца, если это не по заявлению родителей, он оказывается в федеральном банке данных о детях, нуждающихся в семейном устройстве, на сайте в интернете. По сути еще непонятно, как продвигается ситуация в его кровной семье, действительно ли родственники не готовы его взять. Выяснить это за месяц физически невозможно, а часто никто это особо и не делает.

Получается, многие приемные родители вводятся в заблуждение. Они видят прекрасного ребеночка, который нуждается в семейном устройстве, в ситуации, когда еще никак не проработана возможность родственной опеки. У нас нет конкретного, со сроками, порядка действий, который бы закреплял эту работу и давал бы возможность создавать конкуренцию между приёмной семьей и кровными родственниками.

Взамен всего этого нам предлагают ограничить количество детей на семью и проводить психологическое тестирование. Тест может быть частью инструментов, которые позволяют родителю осознать свои ресурсы и свои ограничения. В этом смысле никакого вреда от него нет. Но он не может быть определяющим и никаким образом не может по его результатам приниматься решение, способен ли человек в принципе быть опекуном или приемным родителем.

Тест может показать текущее состояние человека и срезы его личности – интеллектуальное развитие, темперамент, собственно тип личности. Сказать, что есть специальный, психически нездоровый тип личности, который не может вообще никаких детей воспитывать – ни маленьких, ни подростков, ни временно, ни постоянно – невозможно.

Тест может носить рекомендательный характер для родителей, но не больше. Это не решение той серьезнейшей проблемы, когда дети оказываются возвращенными обратно, иногда через несколько лет, прожив в семье и воспринимая ее как свою, или когда в приемных семьях происходят убийства и насилие. Думать о том, что суть всей проблемы только в количестве принятых в семью детей, тоже неверно. Последние случаи жестокого обращения, о которых я читала в СМИ, произошли в семьях, где было намного меньше 8 детей.

Чтобы эти риски снялись, нужно выстраивать систему работы, полноценно готовить родителей к приему конкретных детей, детей готовить к семейному устройству и в первую очередь прорабатывать все варианты возвращения ребенка в кровную семью и кровное окружение. Когда эта система будет работать полноценно, такие случаи снимутся автоматически.

Кроме того, есть риск, что новые ограничения будут отпугивать потенциальных приемных родителей. Как минимум в первый год мы получим очевидное снижение количества семейных устройств. Но я при этом понимаю, что бояться мер, которые будут отпугивать потенциальных родителей, не надо, потому что наша задача – сделать так, чтобы устройство было максимально безопасным и устойчивым для ребенка. Просто с моей точки зрения, это не те меры, которые помогут решить эти проблемы.

Записала Наталья Костарнова

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Замминистра Саудовской Аравии, отвечающая за обучение девочек, появилась на публике без никаба Здание «Союзмультфильма» на месте церкви из картины «Боярыня Морозова» передадут РПЦ уже в этом году В Саудовской Аравии подсчитали умерших во время хаджа паломников Украинская прокуратура возбудила уголовное дело против Запорожской епархии УПЦ МП, поддерживающей Москву Далай-лама напомнил мьянманским буддистам, что Будда бы непременно помог рохинджа

Православная лента