“Он сделал винтовкой жест: бегите!” Истории мира на войне

21.11.2017 20:52 0

“Он сделал винтовкой жест: бегите!” Истории мира на войне

"Ему было 19, на 3 года был старше бабушкиного брата Леньки. Он плакал у них на кухне". Пользователи соцсетей вспоминают истории своих родных, и в этих воспоминаниях нет ненависти. Человеческое отношение к врагу на войне — редкость, но оно было. "Правмир" публикует эти примеры жалости, милосердия, сострадания и человечности.

“Охранники позволяли кормить их – грязных, худых, забитых”

Маша вставала рано, затемно ещё. И шла на станцию – встречать эшелоны с пленными фрицами. Вообще-то вся Шепетовка считала, что Маше повезло. Во всяком случае так мне тётя Лида, сама ветеран той войны, рассказывала. Мало у кого сыновья с войны вернулись. А кто вернулся… То без руки, то без ноги, то с глазами выгоревшими. Не работники, в общем. Обуза одна. Пили беспробудно и много. Но, всё равно радость. Большая радость. Вот она, кровиночка, дома. Своя кровиночка! Но, это мало у кого вернулись. Так, редко совсем.

У большинства же – сгинули просто. Ни похоронки, ничего. Вот и сидели бабы у окошка, да выли по ночам. Может, вернуться? Может придут ещё? Похоронки ведь нет. Значит, есть надежда. Так и умирали с этой надеждой. Старые не по годам. Высохшие. С вечно исплаканными глазами.

А Маше, считалось, повезло. И на Борьку пришла похоронка, и на Серёжку. Они погодками были. А забрали в один день. И похоронки пришли в один день, в сорок четвёртом, когда наши немцев из Шепетовки выбили. Совсем разболелась было Маша. А потом – ничего. Выправилась. Работы ведь много. Весна. Первая весна после освобождения.

Потом всё поменялось. Эшелоны с пленными пошли. На станции они стояли, как-то там меняли вагоны местами, что-то перетаскивали юркими манёвренными паровозиками. Или как их там называли? И Маша стала вставать рано. Рано, чтобы не пропускать поезда. Брала еду, что была. Хлеб, потом, ближе к осени, то, что с огорода или из сада. Что было, то и брала. Часто охранники позволяли кормить их – грязных, худых, забитых и запуганных. В основном, молоденьких совсем.

Они жадно ели, глотая большими кусками. Она всё смотрела и смотрела, смотрела и смотрела, стараясь заглянуть в глаза. Может, он видел Борю… Ну, ещё живым видел? Может, видел Серёжку… Так и ходила.
А потом её и нашли на путях, поездом перерезанную. Может, сама поскользнулась и упала. Слабая ведь была, ела мало. Всё носила им и носила. Может, и бросилась. Кто знает? Похоронили в ограде. Не за оградой.
Вот такую историю мне тётя Лида в детстве рассказывала. С того времени я и знаю, что не все немцы были садистами. Не все были нацистами. Разные были. Страшная война ведь случилась.

Андрей Волна

“Он сделал винтовкой жест: бегите!” Истории мира на войне

Ленинградская область, немецкие военнопленные

“Немецкий солдат регулярно приносил им в погреб еду”

Не знаем правду всю мы о войне. Чтим заслуженно и навеки наших отцов и дедов, добывших эту Великую Победу.

Все там было… Я вот вспоминаю рассказ своей двоюродной сестры, пережившей ребенком войну на оккупированной фашистами Украине и просидевшей в погребе с крохотными сестренкой и братишкой, помиравшими от голода. Она рассказывала,что их спасло тогда только то, что немецкий солдат регулярно приносил им в погреб еду.

Лариса Шраго

“С каменным лицом он сделал винтовкой жест: бегите!”

Мои бабушка, ее дочь – будущая моя мама – младший сын и больная диабетом прабабушка были в Киеве в немецкую оккупацию.

Однажды бабушка с маленькой мамой возвращались домой и попали в облаву. Молодых, здоровых женщин и детей угоняли в Германию охотнее всего. Они были обречены. И также, оставшись без всякой поддержки, были обречены на голодную смерть маленький мальчик и беспомощная пожилая женщина.
Солдаты стояли цепью, в руках оружие, прорваться никак нельзя.

Около бабушки, державшей за руку беленькую девочку, замер молоденький немецкий солдатик. Бабушка подошла и сказала по-немецки: “Господин солдат, отпустите нас, пожалуйста. У меня дома больная мать и маленький сын. Они умрут с голоду!”.

Это она очень часто рассказывала, и я помню наизусть слова, которые она сказала солдату, и помню, какой жест он сделал винтовкой.

– По-прежнему глядя перед собой, с каменным лицом он сделал винтовкой вот так (бабушка очень точно показывала, как – в сторону и чуть вверх, открывающий дорогу жест: “бегите!”). И мы убежали. Он был совсем мальчик. Я помню его лицо. Если бы кто-то заметил, его бы расстреляли свои.
Бабушка задумчиво прибавляла: “Их никто не спрашивал, хотят они воевать или нет”
Я, конечно, не могу помнить его лицо. Но я этого мальчика часто вспоминаю. И я ему благодарна.

Мария Давыдова

“Он сделал винтовкой жест: бегите!” Истории мира на войне

Жителей Киева увозят на работу в Германию

“Солдат попросил у бабушки ведро”

Моя маленькая мама тоже пережила оккупацию с молодой тогда бабушкой. Голодали ужасно, мама видела повешенных, которых долго не снимали. Бежали под бомбами и бабушка кричала маме: “Ира, ложись!”. Учила ее заранее: ложись где стоишь, не беги ко мне, прямо падай где стояла. Но она все равно бежала.

В их доме немцы, то одни, то другие на постое были, бабушка заклинала ее не смотреть в их сторону, вообще не являтся им на глаза. Моя прабабушка Таня проклинала их по украински, а бабушка умоляла ее замолчать, ведь без слов было понятно, что проклинает.

Как-то молодой солдат, который жил у них в доме, не отдал как положено честь офицеру и тот приказал ему отжиматься от земли, а был ноябрь, все было в мокрой глине и шинель солдата превратилась в комок грязи, а офицер приказал к утру почистить.

Солдат пришел и попросил бабушку дать ему большое ведро, мол буду стирать шинель. А прабабка моя сказала: она ж не высохнет. А он заплакал. Ему было 19, на 3 года был старше бабушкиного брата Леньки. Он плакал у них на кухне. И прабабка жестами показала, что надо сначала шинель высушить, а потом жесткой щеткой драить с нее сухую уже глину.

Он был благодарен, показал фото матери. Сидел в исподнем и икал от слез. И прабабка тихо бабушке сказала: “Яка детына…”.

Елена Манукян

“Эта история не о вечной ненависти”

Могила немецкого солдата в 5 км. от моего жилища. Он возвращался домой в деревню после капитуляции Германии. Не дошел метров 300 наверное. Убили. Говорят местные мужики, увидели молодого человека в форме и приложили топором. Родственники испугавшись не стали забирать тело, поэтому могила находится в лесу, там где погиб немецкий солдат. Сколько лет прошло, могли бы сравнять с землей холмик, проехаться грейдером или просто затопать, но посмотрите как она ухожена. На ней еще и табличка с просьбой о молитве за всех погибших во время войны.

Понимаете, эта история не о вечной ненависти, а о немецких, деревенских мальчишках, живших в небольшом поселке с ветряной мельницей, о идиоте фюрере, о безропотном молчании массы, о трусости, о врунах-газетчиках, о слепом подчинении, о игре на темных струнах духа, о озверении человеческом, о большой беде, личной трагедии миллионов немцев, евреев, русских, поляков, украинцев, цыган.

Да. Я когда еду мимо, всегда молюсь у этого места, уж как умею…

Петр Соколов

“Он сделал винтовкой жест: бегите!” Истории мира на войне

“Перед нами были уже не враги, а просто измученные люди”

Вот маленький отрывок из воспоминаний моего дедушки (он всю блокаду прожил в Ленинграде, ему было 12 в 1941).

“Первых немецких военнопленных я увидел в январе 1944 г., на следующий день после начала нашего наступления под Ленинградом, целью которого было снятие блокады. Дело происходило так: трамвай, в котором я ехал, был задержан на одной из остановок нашим офицером, сопровождавшим вместе с несколькими конвоирами около 20 пленных немцев. Почти все они были без шапок и шинелей, многие ранены.

Офицер попросил пассажиров освободить один из вагонов и посадил туда немцев, которые от холода и усталости не могли больше идти пешком. Почти все пассажиры трамвая не одобрили такое решение, они грозили пленным кулаками и даже плевали в них. Я же, потерявший в блокаду отца и деда, считал решение офицера правильным: перед нами были уже не враги, а просто измученные люди”.

Ирина Зайковская

“У них ненависти не было, и у меня ее нет”

Мой дед погиб в 1943-м, прабабушка, бабушка и моя мать (1935 г.р) до августа 1943-го жили в оккупации в Смоленской области (в сарае, потому что дом заняли немецкие офицеры). Казалось бы, кому, как не им их ненавидеть.

Но. Не слышал слов ненависти от них, хотя расспрашивал подробно. Обычный ответ – немцы как немцы, иногда едой делились, корову не тронули, потому мы и выжили. У них ненависти не было, и у меня ее нет. Война была.

Алексей Овечкин

Орфография авторов сохранена

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Казино Вулкан дает возможность играть всем желающим Мусульман Узбекистана избавили от опеки Службы безопасности Парад зомби в Перми отменили из-за жалоб РПЦ В РПЦ пояснили, что не занимаются предвыборной агитацией, а призывают «внести лепту в формирование будущего страны» В Чили задержано около 30 участников демонстраций в связи с приездом Папы Римского

Православная лента