“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

16.10.2018 8:31 4

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

Спектакли в театре «Мастерская Петра Фоменко», фильмы, среди которых – «Казус Кукоцкого» и «Ликвидация» — почему актер Андрей Щенников решил изменить свою жизнь, как удалось остаться “звездой”в своем районе, играет ли священник свою роль и почему важно показывать свою слабость рассказывает и.о. настоятеля храма священномученика Антипы на Колымажном дворе священник Андрей Щенников.

Священнику важно являть свою слабость

– Отец Андрей, когда вы уже пришли в Церковь, были ли разочарования?

– Я полюбил Церковь изначально как структуру. Я же знал, что такое общение людей, знал театр, как некую большую общность, связанную не только спектаклем, а с идеей, семейственностью, дружбой, служением. У меня было колоссальное количество друзей. И вдруг все стало расползаться, друзья стали как-то так не особо друзьями, взрослая жизнь погасила юношеский пыл и горячность, у многих вокруг рушились семьи…

Как-то, в гостях у своих друзей, прямо около Донского монастыря, я увидел икону Богородицы с предстоящими святыми на фоне огромного храма. И я понял: а ведь эта конструкция существует. Они, эти люди, существуют. И Церковь, – есть и будет.

Поэтому разочарования в иерархии, в священниках, быту у меня не было.

Разочарования были связаны со мной, с тем, что я играюсь во все это и никак не могу дойти до глубины. Причем они начались не так уж и давно и до сих пор не заканчиваются.

То есть, у меня первый упадок неофитства начался недавно. И все это связано с моей немощью, с моей некой бесталанностью, бездуховностью. Я понимаю, что были силы, но я как-то то выжал себя, а дальше – тяжело. Но груз ответственности, груз сана – он на мне, и никуда не деться.

Кажется, ты тащишь за собой весь мир. И уже все, не хватает сил.

В один момент я понял, что все, надо кардинально что-то менять.

– Менять в жизни, в себе в окружающих?

– В себе, в поступках, в элементарной какой-то внешней жизни, в распорядке дня, в дурных привычках. Если не начать малыми какими-то делами, с самого прозаичного, то все это может рухнуть. Все держится на такой тонкой нити. Счастье человеческое в секунду может оборваться. Я был очень близок к тому, что все может кончиться серьезнейшим крахом.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

– Крахом – уйти из священства?

– Этого я даже не предполагал, передо мной такого вопроса не стояло – уйти из священства. Мне казалось, что прямо сейчас могу умереть от всего, что на меня навалилось.

Даже то, что я здесь стал исполняющим обязанности настоятеля… Я столько ошибок наворотил! От этого казалось, что сейчас просто надломлюсь физически – сойду с ума, попаду в больницу. Я даже как-то искренне был к этому готов, – попасть в больницу, там полежать.

Но вот этот острый кризис как-то преодолеть удалось.

– Что помогло?

– Господь сжалился, наверное, дал силы, вытащил меня из очередного ада, куда я сам же и скатился. Очевидно, так оно и должно было быть, чтобы как-то так меня образумить в моем непомерном тщеславии и самомнении по поводу своего священства и по поводу своей избранности. Нужны были какие-то такие тяжелые этапы.

Причем я знаю, такие испытания проходят многие священники на своем пути, поэтому и рассказываю.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

– Не боитесь говорить о собственной слабости?

– Мне нравится человек сомнения, человек слабости. Мне очень нравится смотреть под другим углом на жития святых, видеть в них простых людей. Вот читаешь дневник святого праведного Иоанна Кронштадтского, и если попадаешь хотя бы на малую слабость, то она во сто крат делает больше величие святого, раз он из своей немощи смог выйти.

В этом же тоже наша вера. Даже Христу было тяжело, больно и страшно, и это еще больше подтверждает Его божественность, а нам дает надежду.

Но у нас в Церкви почему-то боятся говорить о слабости – чего я буду искушать другого, лучше – глобально.

Но для священника на самом деле важно являть свою слабость. Это, как ни странно звучит, может утверждать других людей, которые рядом. Эта слабость, возможно, не даст потом вдруг человеку, который рядом с тобой, разочароваться в себе.

Когда меня рукополагали, было страшно

– Когда вы стали священником, не боялись, что совершаете ошибку?

– В тот самый момент, когда меня рукополагали, мне было чрезвычайно страшно.

Но этот шаг был естественен и я сам себя успокаиваю, что в этом у меня не было самоволья, я ничего не менял. Это произошло само собой. Значит, за всем стоит Господь. В верности принятого решения утверждает и последовательность моих шагов к Богу. И даже то, что рядом со мной прекрасная, любящая жена. Любящая и терпящая меня на разных этапах жизни. То, что она рядом – подтверждает, что все-таки Господь обо мне думает.

Почти ни у кого из всех моих друзей из кино, театральной и всякой драматургической тусовки не сохранились семьи. У всех вторые, третьи браки, дети в разных браках.

Может быть, молитвами бабушки, дедушки, любовью моих родителей, и безусловным подвигом и смирением моей жены все как-то утвердилось. И мне чрезвычайно помогает, потому что за этим я вижу Бога, Который вел. А если вел, то значит в том, что сейчас есть, я могу распрямить плечи. Потому что мне трудно уйти от постоянного комплекса, будто я занимаю чужое место. Раз за всем стоит Господь, то мне не страшно.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

– Вы стали священником уже в достаточно зрелом возрасте. Этот факт вам мешает или наоборот?

– Я себя постоянно ощущаю немножечко отщепенцем. У меня нет истории, что я с детства служил в храме, окончил семинарию. Я не вырос в Церкви, я в нее пришел, вошел в образ священства со стороны. Поэтому всегда с замиранием сердца смотрю на каких-то великих священников, которые выросли в Церкви, которых она воспитала. Они – совершенно другие люди. И поэтому я всегда чувствую некий такой комплекс в этом отношении. Я себя одергиваю, не доверяю себе. Так ли я делаю, так ли говорю, ту ли интонацию взял? Может быть, это и хорошо. Может быть такие тоже священники нужны.

– Вероятно, вы задаетесь вопросом: «Играю ли я роль священника или живу в этом глубоко?»

– Очень сложный момент. С одной стороны, все равно играешь роль священника – это безусловно. Но, с другой стороны, я ведь уже тоже не понимаю, кто я вне этого священства. Ведь таинство свершилось, а это не просто сменить костюм или профессию. Моя душа, моя жизнь связана со священством Христовым.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

– Во время беседы можно понять, что у вас – актерский бэкграунд – по какой-то манере общения, приемам. Вот эти актерские приемы, навыки мешают или помогают вам?

– Ну да, я включаюсь со всеми этими рефлексами, которые никогда уже не изжить. Я уже перестал пытаться бороться, если они есть, то уже есть.

С другой стороны, есть и работают другие качества, которые я могу забирать от прошлой профессии.

Я могу громко и четко говорить, попадать в тон. Еще у актеров есть хорошее качество, которое помогает быть христианами – доверие, возвышенное и чистое желание служить. Артист – он служит в театре, он так всегда говорит про себя. Также – возможность быть с другим человеком пластичным, соответствовать ему.“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

Есть и плохие качества, тяжелые – болезненная замкнутость на себе. И, при всем сказанном ранее – боязнь человека.

Театральная «секта» меня спасла

– Крестились вы тогда же, когда и пришли в Церковь?

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

Андрей Щенников

– Летом мы приезжали в Ростовскую область, к бабушке с дедушкой. У них – шестеро детей, так что можно представить, сколько народу собиралось – дядя, тети, их дети. Там нас с братом и крестили, когда мне было семь лет, в начале восьмидесятых.

Дедушка с бабушкой были верующие. Помню, когда все уже спали, дедушка доставал тетрадочку с записанными от руки молитвами и начинал молиться. Он обязательно ездил в город на праздники. Как сейчас понимаю – это были Троица, Успение.

Но приход в Церковь случился гораздо, гораздо позже. Первый раз я, наверное, задумался о Боге, о том, верую или не верую, когда мне было лет 25.

Но, все-таки, я учился в специфическом институте, в ГИТИСе. Мы читали русскую литературу, разбирали ее. А это невозможно без затрагивания вопросов веры, Церкви. Поэтому позднее, уже набравшись некоего опыта, пришлось отвечать, уже для самого себя, на эти вопросы.

– То есть, в студенческой молодости метаний в поисках веры не было – к кришнаитам, бахаям и так далее?

– У меня была своя «секта» – я занимался театром. И это пошло мне на пользу. У нас была своя общность. Та, может быть, к которой и прибегают люди, ища религию. Поэтому я обошелся без каких-то крайних метаний.

У нас с первого курса три человека ушли в Церковь.

Был 1992 – 1993 год, люди не справлялись с этим временем, оно надламывало. Мне кажется, многие уходили, чтобы спрятаться от той реальности, которую было невозможно объяснить и сил на которую не было. Ушла одна девочка – она потом стала матушкой, женой отца Димитрия.

Еще было двое ребят – один стал монахом, другой – белым священником. Они были приезжие и мне кажется, они еще и не могли справиться с Москвой.“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

Но для меня учеба была более, чем увлечение. Идеология, религия, все что угодно. Я очень тепло вспоминаю о времени учебы. Конечно, не хочу ни один день вернуть вспять, ничего не хочу повторить. Но понимаю, что я очень многим обязан и ГИТИСу, театру. Он меня просто от очень многого спас.

– От чего?

– От смерти, например. У нас во дворе за 90-е года не осталось ни одного друга детства, все умерли – наркотики. Это был пик наркоманской культуры, и умирало именно мое поколение. Это без вопросов нужно было пробовать, потому что за этим стояли какие-то дали. Об этом говорилось, об этом пелось. И вот если бы у меня не было этой новой реальности, другой реальности, яркой, сильной, мощнее того, что стояло за этим миром, то я не знаю… Я думаю, что я бы не был жив.

– Вот вы говорите, что люди пришли в Церковь, не справившись с реальностью. Значит, получается, атеисты правы, когда говорят, что Церковь – удел слабых, а сильным она не нужна?

– Апостол Павел говорит: «Посмотрите, братия, кто вы призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (Кор. 1:16-27).

Так что, получается, атеисты правы. Если у человека хватает сил противостоять жизни, очевидно, у него есть какая-то сила. У меня ее не хватило. Поэтому я просто сказал: «Все, я не справляюсь. Очевидно, Ты есть, так что давай попробуем». Я понимаю, что ушел от своей немощи.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

– Когда это было?

– Я уже окончил ГИТИС, у меня была семья – жена, ребенок. К тому времени стали доноситься отголоски, что одни знакомые в Церкви, другие. Мы тоже решили пойти с женой в храм. Первая исповедь… А через месяц батюшка, у которого мы исповедовались, перестал быть батюшкой.

Как-то вяло я прожил полгодика, а потом моя знакомая, драматург Оля Мухина, говорит: «Поедем в храм Софии Премудрости Божией». В общем, я оказался на всенощной, пообщался с отцом Димитрием Рощиным. Даже не помню, о чем мы говорили. Задавал я какие-то глупые общие вопросы. А потом я просто сел, просидел час, слушая службу, и понял, что здесь то, чего мне не хватало уже много лет.

На следующий день я поехал в Германию, на гастроли. Там повсюду меня преследовал простенький рождественский мотив, доносившийся отовсюду.

Вот эта балаганная шарманка с рождественскими напевами аккумулировалось у меня в собственную пустоту, никчемность. Я понял: все, надо эту шарманку прикрывать.

Приехал, стал поститься. Это был мой первый пост, как и у всех – до полуобмороков.

Конечно, отец Димитрий Рощин, мой духовный отец, сыграл колоссальную роль в моей жизни. Он просто явил жизнь Церкви в себе, в своей мысли, в своей манере разговаривать, в своей свободе, в легкости, в любви к своей матушке, к детям.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

На кого оглядываются люди

– Есть мнение, что искусство – такой шажок к пониманию Бога, церковная жизнь – следующий этап. И если человек, скажем, понял иконопись, ему не до светского искусства. Как считаете вы? Вам интересно ходить в театр?

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

Сцена из спектакля “Бесприданница” театра “Мастерская Петра Фоменко”

– Так жизнь складывается, что просто на это не хватает времени. Когда я приезжаю в какой-нибудь город и есть возможность пойти в музей посмотреть картины, с удовольствием делаю это. Помню, как впервые меня поразили в Париже импрессионисты. И до сих пор для меня это важно.

Когда удается пойти в театр-мастерскую Петра Фоменко, я радуюсь, как играют мои друзья. Но как-то серьезно я не могу включаться. Фильмы, спектакли оцениваются просто: мое – не мое, радует – не радует. Но если радость, то уже такая, которая освободилась от какого-то груза значимости или духовных размышлений.

– К храму, где вы служите, есть интерес. Можно услышать: “вот, к батюшке-актёру приходят “звезды” . Не мешает это?

– Не знаю. Нет у меня такой проблемы. Приходят в храм друзья, а не «звезды».

И никаких зевак у нас нет.

– Но на известного человека люди вольно или невольно оглядываются…

– Так это их проблема, известных людей. Это они хотели и получили. Я смеюсь, что всю жизнь хотел быть известным, чтобы все на меня оглядывались, когда иду по улице.

Получил все в избытке, став священником. Люди даже уже не будут вспоминать, в каком ты сериале снимался. Они точно будут знать, что ты – священник. Мы живем в Кунцево, и у себя в микрорайоне я просто звезда, поскольку чуть ли ни один такой хожу.

На самом деле, я стал побаиваться такого внимания.

Наш народ не любит священников. Проявляет агрессивную заинтересованность.

А если еще чуть-чуть выпивший человек, то все: начинает лезть, спрашивать: а как, да что, какая у тебя машина, где заработал на нее?

Я точно знаю, что к не пойду после семи вечера в районный «Магнит», потому, что люди там затариваются алкоголем. И если человек даже не спросит, он будет смотреть на тебя с многозначительной паузой.

– Катехизировать, значит, не пытаетесь?

– Да живым бы остаться вечером, какое там катехизировать! Это я, конечно, смеюсь сейчас. Бывает, подходят и спрашивают благословения, просят приехать, исповедовать и причастить больного, освятить квартиру и так далее.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

– Какие главные проблемы у современных людей, на ваш взгляд?

– Мы сейчас находимся в таком периоде, когда волна обжорства вроде прошла, мы насытились, но еще с такой грузной одышкой жадно стоим за столом. У нас нет такой размеренной благополучной мирной сытости. Еще осталась злоба, что могут отнять все это.

Мне кажется, что в 90-х годах все ждали близкого апокалипсиса, каких-то откровений. Но ничего не произошло, и надо как-то жить. И вот нулевые, десятые – искушение христианина нормальной человеческой жизнью. А мы жить в нормальной человеческой жизни не можем. В первую очередь – русские христиане. Это такая традиция, такой менталитет.

Мы привыкли к глобальности, мы не знаем, что делать со спокойной жизнью. Мы не привыкли спокойно думать, размышлять, записывать, изо дня в день, систематично. Поэтому наша жизнь расползается в тяжелых, в мелких, в таких неприятных грехах.

Я как-то видел книгу с названием «Апокалипсис мелкого греха». Содержание не знаю, не читал, но название мне понравилось. Мы как-то мелко сейчас рассыпаемся, завязаем в трясине будней, которые более-менее как-то организовались. А что с этими буднями делать при высоте такого Откровения, которое мы приняли, мы абсолютно не знаем.

В девяностые всем миром из руин восстанавливали храмы, отдавая на строительство все – и силы, и деньги. А как жить теперь в этих храмах дальше, когда все построено и спокойно – никто не знает, потому что обычная жизнь: ни апокалипсиса, ни Царствия Небесного.

“Меня спасла театральная “секта” – как священник стал “звездой” в своем районе

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Иностранцам запретили венчаться на греческом Родосе из-за британской пары, сделавшей эротическое фото на фоне часовни Украинская прокуратура возбудила уголовное дело против Запорожской епархии УПЦ МП, поддерживающей Москву Россияне, называющие себя верующими, больше стремятся работать на власть Суд не отдал Церкви три здания в Екатеринбурге, чтобы не навредить среднему профессиональному образованию Во время богослужения в Руанде 16 человек погибли от удара молнии

Православная лента