Почти победа: в Думе осознали последствия запрета американских лекарств

17.05.2018 21:52 0

Почти победа: в Думе осознали последствия запрета американских лекарств

Из законопроекта о контрсанкциях завтра, во втором чтении, возможно, уберут запрет на импорт американских лекарственных препаратов, аналоги которых существуют в России – это стало известно несколько дней назад. Победа или это временная передышка – об этом Правмир спросил Нюту Федермессер, учредителя благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера», руководителя Центра паллиативной помощи Департамента здравоохранения г. Москвы, принимавшую активное участие в обсуждениях этого законопроекта.

Сначала – консультации с экспертами, потом – революционные предложения

– Я думаю, что отсутствие лекарств в законопроекте о контрсанкциях – это результат работы общественных, социально ответственных организаций, тех, кто стал писать письма, результат давления бизнеса.

Я больше всего боялась формального обсуждения, такого второго закона Димы Яковлева, когда ты моргнуть не успеешь – за один день одно чтение, второе, третье чтение, и всё принято. С одной стороны, можно радоваться, что когда мы едины, мы все-таки непобедимы. С другой стороны, почему же мы всегда должны находиться в состоянии боевой готовности и думать, как кто-то в прошлом или позапрошлом году сказал: «Что напечатает этот сумасшедший принтер?».

Для меня это хороший пример, это все-таки подтверждение того, что мы – гражданское общество, мы можем на что-то повлиять.

Это так потрясающе и неожиданно было с делом Мисюриной, когда вдруг наконец-то врачи объединились, и ты понимаешь: ух ты, ребята, нам надо объединяться, нам надо вместе быть.

Я все время привожу в пример термин Даниила Дондурея «смысловики». Есть силовики, а есть смысловики – это те, кто формирует политику коммуникации. Смысловикам не надо давать задачу сверху, они так тонко и чутко улавливают направление движения ветра, течение, они сами создают всё.

Все-таки должно быть очевидно, что сначала – консультации с экспертами, а уж потом – революционные предложения. Не наоборот. Иная последовательность действий – это бездумно и безответственно для такого органа государственной власти как Государственная Дума (это же законодательная власть). Ты сначала консультируйся, а потом выдавай.

Встреча 11 мая показала (а на встрече были и Володин, и Морозов – Председатель комитета по здравоохранению), что все материалы, подготовленные фондами, активистами, были Думой изучены. Тот текст, который произносили в Думе, означает, что они все наши письма вдоль и поперёк изучили. Шаг ли это назад, или это пауза – мы не знаем, посмотрим, видно будет через какое-то время.

Но то, что в Думе совершенно точно осознали, что без изменений антисанкционный закон приведёт к непоправимым последствиям для здоровья граждан и урон системе здравоохранения будет невосполним – очевидно. Попадание медизделий под действие закона и ограничение конституционного права граждан на здоровье – это противоречит не только здравому смыслу, но и в целом – государственной политике.

Этот закон выглядел очень по-русски

При этом меня потрясло количество людей в Думе, которые сказали вслух, что они вообще считают возможным принять закон без поправок, что все нормально, все так и должно быть. Счастье, что я их имена не запомнила.

“Все нормально, все сделаем. Сами произведём! Это стимуляция российского производства”. Ректор Высшей школы экономики, сидевший со мной рядом, сказал, что дженерик – это здорово, и дженерика должно быть достаточно, для того чтобы эффективно работать с пациентами. Он сидел рядом со мной, я включила микрофон и говорю: «Вы же сами будете первым пострадавшим. Вы можете так говорить до тех пор, пока хорошо себя чувствуете, а как только вы заболеете, не дай Бог, сразу поймете, что у этого дженерика есть побочные эффекты, или у вас индивидуальная непереносимость. Дженерик дженериком, а вам нужно все-таки что-то другое. Вы сейчас сами сук рубите, на котором сидите, так нельзя».

Вообще, в первом чтении этот закон выглядел очень по-русски: посади дурака Богу молиться, он себе лоб разобьет.

Если толковые смысловики правильно уловили движение ветра и понимают, что должны быть антисанкционные меры, то это не значит, что нужно запрещать американские капли в нос. Но у нас так в любой сфере работает. Это наша ментальная особенность.

Вот я в центре паллиативной помощи сказала, что с пациентами надо гулять. Ну и что, что они лежачие? Гуляйте с ними на кресле, на кровати, они должны быть на улице. Через какое-то время я увидела, как в коридоре вывозили бабушку гулять, она цеплялась ногтями за стену: «Не поеду, не хочу!» А медсестра впереди меня (спиной ко мне) катила кровать и говорила: «Анна Константиновна сказала – всем гулять!».

Или была еще ситуация, когда я стала спрашивать: когда отмечаем Пасху в хосписах? Они мне говорят: «Отмечаем Пасху в воскресенье прямо. Позовём священников… в день Пасхи». Я говорю: «Ребята, но у нас в этот день волонтеров не хватит, священников не хватит. В этот день все хотят с семьёй отметить, на кладбище сходить многие хотят, для себя отмечать, поэтому давайте во вторник сделаем такой большой пасхальный праздник в хосписах. Всю неделю же Пасха». Дальше было смешно, когда в нашем общем чате написали: «Нюта сказала перенести Пасху на вторник». Нюта молодец! Вот как, воскресенье будет во вторник, товарищи. Христос подождет, Нюта перенесла Пасху. Это смешно. У нас в стране с начальством не спорят.

Люди очень быстро, увидев человека сильного и авторитетного, превращаются в стаю – в хорошем смысле, в стаю с вожаком, и они смотрят на вожака. И я точно так же начинаю злиться, когда в этой стае появляется кто-то, кто начинает говорить мне, что я не права, что надо то и это, но все-таки интеллект более-менее иногда перевешивает, и я понимаю, что это хорошо, когда тебе возражают, когда с тобой спорят. Не закостенеешь.

Но я все равно авторитарна, увы, я хочу, чтобы со мной спорил кто-то, про кого я решила, что он может со мной поспорить, а так, какой-то непонятный если вылез Маугли, то он пусть помолчит, не спорит, нахал. Стыдно.

Невероятный эффект от народного противостояния

А в Думе сейчас что произошло? В Думе произошло некоторое понимание того, что есть вещи посильнее, чем авторитарность и повеление начальства. Было много открытых писем. Было много протестов. Поэтому и произошли изменения ко второму чтению.

Несколько лет назад, года два или три назад, началось активное вовлечение властью некоммерческого сектора внутрь своей работы в качестве экспертов. Один из результатов, в том числе – это то, что я на этой должности. Пять-семь лет назад условный Володин не пригласил бы ни меня, ни Катю Чистякову, а сейчас пригласил, и человек уровня Володина полтора часа слушал эти аргументы, смотрел цифры, названия читал, и точно так же в каких-то других сферах. Просто порой тебе нужен митинг, а порой – без митинга быстрее получится.

Бывает невероятный эффект от народного противостояния. Я на майские праздники оказалась в Армении. То, что я сейчас там пережила, увидев, каким бывает единение народа, увидев, что реакция народа на вранье – это реакция не обязательно с погромами и с беспорядками какими-то. Главное – все были едины, про свой интерес никто не думал. “Нас обманули. Это недопустимо. Мы не ослы”, – и на улицу вышли все. Все. И мамы с детьми, и бизнесмены, и учителя и врачи, все вышли. Меня это потрясло, когда люди вне зависимости от возраста, предпочтений и денег сказали: «Нам наврал руководитель нашей страны, он нам наврал. Всё, ребята, нельзя терпеть, когда тебе врут». Это просто фантастика, конечно.

Нужны общественные реакции масштабные тогда, когда нужно продемонстрировать недопустимость поведения. Как в Париже было после «Шарли Эбдо». Но когда речь идет о конкретных шагах и конкретных решениях, о сложных законодательных вещах, то надо двадцать раз подумать, что правильнее – выходить с митингом или идти к конкретному человеку с конкретным текстом и с неубиваемыми аргументами. Разные есть методы взаимодействия. И миром всегда лучше.

За жизнь наших граждан

Для меня любой законодательный документ– это тяжелейший кошмар. Понять, продраться через этот текст – мне нужно не только заключение юриста, мне нужно разъяснение. Я порой не понимаю, тот или иной документ – во благо или во вред… Иногда разговор действует лучше, чем толпа. И разговор не злит. GR имеет огромное значение – Government relations и лоббизм. Это гигантская сила, это во всем мире есть, и это везде будет. Правда очень жаль, что в России это стало уникальной особенностью работы благотворительных структур.

Возвращаясь к закону, это все равно очень широкий рамочный закон, туда все что угодно можно подтянуть, и окончательное решение будет принимать уже Правительство. Правительство будет формировать списки. И важно, чтобы ни при каких обстоятельствах ничто из написанного не коснулось здоровья. У нас и сегодня фонды на лечение деньги собирают, и на похороны порой тоже фонды…

Действия Думы должны быть направлены на улучшение качества жизни наших граждан, а не против интересов других государств. Это же так просто.

Раз уж говорится о том, что отдельные сферы должны быть исключены из под действия этого закона, то прежде всего это здравоохранение. Вот где национальная безопасность.
Надеюсь, так и будет. Текст второго чтения – это неплохо. Это хорошо. Это не победа, это полпобеды, но это означает, что у нас все-таки есть голос, которым нельзя пренебрегать. И мы научились делать так, чтобы нас слышали. Вот уже есть небольшой результат.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Миллионы христиан поклонялись не тем мощам, заявили раскопавшие настоящую могилу св. Николая археологи Католические епископы в Австралии опасаются, что их признают иноагентами РПЦ заявила о своих правах на четверть недавно благоустроенного парка в Петербурга Собчак рассказала, что крестилась в детстве «за три жвачки» в присутствии Путина Юрий Куклачев рассказал, что именно вера сделала его счастливым

Православная лента