Тихон Шевкунов: “Я лишь немного знаю Путина”

16.11.2017 20:59 0

Тихон Шевкунов: “Я лишь немного знаю Путина”

В интервью Зое Световой, журналисту сайта "Открытой России", Тихон Шевкунов, которого называют "духовником Путина", рассказал, что не смотрел фильм Кирилла Серебренникова "Ученик" и не показывал его Путину, объяснил, почему Церковь поддерживает государство, и сообщил, что знает, что некие силы готовят серию заказных публикаций против РПЦ, чтобы ослабить ее влияние на народ.

Это интервью я собиралась опубликовать на сайте “Открытой России”. Но Тихон Шевкунов согласился разговаривать только потому, что с уважением, как он говорит, относится к моей маме Зое Крахмальниковой, отсидевшей пять лет за веру в советское время. И он наотрез отказался от публикации на “сайте Ходорковского”. Поэтому, с согласия редакции сайта “Открытой России”, я публикую интервью на сайте Радио Свобода.

– Вы крестились в 1980-х годах прошлого века. Тогда верующих преследовали, и моя мама, писательница Зоя Крахмальникова, была из их числа. Что вы о ней слышали в те годы?

– Я с большим уважением отношусь к памяти вашей мамы, Зои Александровны Крахмальниковой. Ваше предложение вспомнить то немногое, что я знаю о ней, поделиться впечатлениями, которые вынесли мы – поколение молодых православных христиан восьмидесятых годов – от заочного знакомства с этой замечательной личностью, – единственная причина, по которой я согласился на интервью для тех СМИ, которые вы представляете.

О Зое Александровне Крахмальниковой я услышал от священника Владимира Шибаева. К нему на службу в подмосковный храм мы иногда приезжали с моими друзьями. Мы были тогда молодыми выпускниками столичных вузов и только начинали знакомиться с московской церковной жизнью, посещая разные храмы. Это было почти сорок лет назад. Как-то на проповеди отец Владимир рассказал, что арестована Зоя Крахмальникова, та самая, которая нелегально издавала христианские альманахи “Надежда”. В них публиковались тексты святых отцов Церкви, проповеди, рассказы о новомучениках. Мы читали эти сборники и передавали их друг другу. (Зоя Крахмальникова былаарестована 3 августа 1982 года. З.С.)

Но такой сборник христианского чтения был единственный в своем роде.

– Он был рассчитан как раз на таких неофитов, как мы. В храме отца Владимира мы собирали какие-то средства для помощи Зое Александровне, кто-то брался передать их в тюрьму, купить что-то необходимое. Какие-то люди нас пытались припугнуть, мол, делать это опасно, могут быть неприятности. Но мы на это совершенно не обращали внимания. Что касается собственно диссидентского движения – оно нас особо не интересовало: мы с друзьями с головой углубились в постижение православия. Я к тому времени написал заявление о выходе из комсомола и больше особенно идеологическими проблемами не заморачивался. Никакого героизма в этом не было. Это был, в общем-то, излет советской власти.

1982 год – это совсем не излет советской власти. Еще продолжали людей сажать и за веру, и за хранение “антисоветской” литературы. Хотела вас спросить немного о другом: В 1989 году моя мама Зоя Крахмальникова опубликовала в газете “Русская мысль” статью “Горькие плоды сладкого плена”, которая имела большой резонанс. Эта статья о так называемом сергианстве (политика лояльности советской власти в СССР, начало которой обычно связывают с Декларацией митрополита Сергия (Страгородского. – З.С.). А сегодня Церковь больна сергианством?

– Давайте сначала определим, что такое сергианство. Сергианство, как его понимают критики курса тогдашней Патриархии, – это определенная церковная политика, избранная митрополитом Сергием. Заключалась она в том, что в условиях открытого государственного террора большевиков по отношению к Церкви, в условиях реальной опасности подмены православия на так называемое обновленчество, к чему активно стремились большевистские власти, местоблюститель патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский) избирает путь не подпольного существования Церкви, а сохранения легальных церковных структур. Для этого ему пришлось идти на тяжелые компромиссы. Самые трагические из них заключались в том, что церковная администрация практически уступила государству право распоряжаться назначением и переводом архиереев и священников, отстранением неугодных от кафедр и приходов, открыто не протестовала против преследований духовенства и беззаконий, творившихся в стране.

Что же происходило? Может быть, митрополит спасал свою шкуру? Нет, в этом его не упрекали жесткие церковные противники его курса. Все отдавали себе отчет: просто умереть в его положении старика-архиерея, прожившего долгую жизнь и в период небывалых гонений несущего ответственность за всю Русскую церковь, – было бы самым легким выходом. Нет, упрекали его не в этом, а в ошибочности выбранного им курса отношения к власти. Сам же митрополит Сергий оправдывал свою церковную политику убежденностью, что в случае ухода Церкви в подполье большевики неминуемо насадят в стране уже подготовленную ими неканоническую, ложную обновленческую церковь. А это, при продолжительном времени пребывания большевиков у власти и тотальном уничтожении ими канонической Православной церкви, будет иметь непредсказуемые последствия вплоть до полного исчезновения православия в русском народе. Подобные примеры в истории, к несчастью, имели место.

Но за выбранную церковную политику приходилось платить поистине страшную цену. Были случаи, когда митрополит Сергий брал на себя тягчайший грех неправды, когда, к примеру, в своем печально известном интервью от 16 февраля 1930 года, опубликованном в газетах “Правда” и “Известия”, утверждал, что гонений на веру в Советской России нет. Конечно, это была ложь. Пусть вынужденная, но ложь. Почему он шел на такие шаги? Митрополит Сергий прекрасно знал, что любое его сопротивление указаниям власти, как показывал опыт, сразу многократно увеличит репрессии и массовые казни среди епископов и священников, находящихся в заключении. Все, что могу произнести: не дай Господь оказаться на его месте.

Избранная митрополитом Сергием церковная политика нашла как понимание в церковной среде, так и жесткое осуждение и противостояние. Самое скверное, что мы можем сделать из нашего безопасного сегодня, – приняться судить конкретных людей той и другой стороны. Среди поддержавших Декларацию митрополита Сергия были великие святые: архиепископ Иларион (Троицкий) – один из самых мужественных новомучеников двадцатых годов, и знаменитый святитель-исповедник и хирург Лука (Войно-Ясенецкий), в 1920 году ставший священником, а затем архиереем, прекрасно понимая, что впереди его ждут только тюрьмы, страдания и вполне вероятно – смерть. Митрополит Константин (Дьяков), митрополит Евгений (Зернов) – перечислять можно много имен, почти все они приняли мученическую смерть, оставаясь последователями церковного курса митрополита Сергия.

Но среди их духовных оппонентов были не менее выдающиеся иерархи – митрополит Кирилл (Смирнов), митрополит Агафангел (Преображенский), архиепископ Варлаам (Ряшинцев), архиепископ Серафим (Самойлович). Они тоже прославлены Церковью в лике святых. Позиция по отношению к церковной политике разводила их по разные стороны баррикад в те беспрецедентно тяжелые времена, но в вечности их объединило мученичество за Христа. Так, 20 ноября 1937 года в Чимкенте были расстреляны и погребены в одной братской могиле последователи трех противоборствующих направлений в церковной жизни – митрополит Иосиф (Петровых), митрополит Кирилл (Смирнов) и “сергианский” епископ Евгений (Кобранов).

Митрополит Сергий (Страгородский) не причислен Церковью к лику святых. Но судить его с позиций нашего времени, а тем более кидать в него камнями я не собираюсь.

Тихон Шевкунов: “Я лишь немного знаю Путина”

Митрополит Сергий (Страгородский)

Мой духовник отец Иоанн (Крестьянкин) рассказывал мне о своем видении (одном из трех, которые были у него за 96 лет жизни), которое коренным образом повлияло на его судьбу. Будучи еще мирянином, в начале тридцатых годов он находился в оппозиции к митрополиту Сергию. И вот видение: Елоховский собор, все ждут митрополита Сергия. Плотная толпа в храме, и в ней – будущий отец Иоанн, тогдашний Иван Михайлович Крестьянкин, стоит, понимая, что мимо него сейчас пройдет в алтарь митрополит. И действительно, митрополита встречают в дверях, и вдруг, проходя мимо, он останавливается рядом с отцом Иоанном и тихо говорит ему: “Я знаю, ты меня очень осуждаешь. Но знай: я каюсь”. Митрополит входит в алтарь и на этом видение заканчивается. Для отца Иоанна это было и необычайное потрясение, и переосмысление многого.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Почему лучше рожать детей в США? Патриарх на Архиерейском соборе призвал священников обратить внимание на протестную молодежь Российские мусульмане предлагают охватить религиозными курсами как можно больше школьников, освободив от этого только самых младших «Такого человека в природе не существует»: Тихон Шевкунов опроверг информацию СМИ о его роли «духовника» Путина Папа Римский Франциск признался, что ходил к психоаналитику-еврейке

Православная лента